Размер
A A A
Цвет
C C C
Изображения
Вкл. Выкл.
Обычная версия сайта

Научные статьи и новости науки

Зав. отделом «История и культура Сергиево-Посадского края XIV-XX вв.» Т.Ю.Токарева

Малоизвестная указная грамота Петра I о привлечении Троице-Сергиева монастыря к созданию «воронежского» флота из собрания Сергиево-Посадского государственного музея-заповедника

Грамота.jpg

Решение о создании флота было принято боярской думой в ок­тябре-ноябре 1696 г. Первый период его создания получил назва­ние «кумпанский»[1].
Согласно широко растиражированной версии, изложенной в популярных изданиях, Троице-Сергиев монастырь по грамоте царя Петра I 1698 г. должен был построить 3 корабля и 3 военные галеры со всем снаряжением[2].
Однако в авторитетных изданиях по истории русского флота, в частности, у Н.Г. Устрялова и С.И. Елагина, за Троицкой обите­лью по первому указу 1696 г. было закреплено строительство двух «ших-бомбардиров» и одной галеры[3]. 3 декабря 1697 г. царь распо­рядился построить ещё и «добавочные» суда. Для Троицы это бу­дет бомбардирский корабль и половина галеры, «складная» с Ново­девичьим. Таким образом, по указам царя 1696 и 1697 гг. обитель Сергия Радонежского обязывается сооружением 3 ших-бомбардиров, одной целой и одной половинной галеры со всем снаряже­нием[4].
Затеянный Петром «великий препороториум» уже в декабре 1697 г. беспокоил его «мраком сумнения» по поводу качества возводимых кораблей. Волнуясь за начатое дело, Пётр издал несколько указов, корректирующих требования к строительству и оснастке кумпанских кораблей. Все эти меры, к сожалению, негативно скажутся на всём воронежском флоте, в том числе и на «троицких» кораблях.
Бомбардирские корабли, построенные Троицей, получили гром­кие имена и эффектные девизы, но никогда не участвовали в сра­жениях[5]. После их передачи в 1701 г. в адмиралтейство их решено сделать запасными, провиантскими[6].
О «троицких» галерах известно очень мало. Только одна из них, заложенная по указу 1696 г., была под Азовом. В 1711 г. при сдаче Азова переведена в Черкасск. «Складная» же троицкая галера ни­когда не была спущена на воду. Её «престранная препорция» со­ставляла в длину 140 английских футов, ширину 12 футов 7 дюймов, «интерюйм» 6 футов 2 дюйма В 1704 г. она находилась на месте постройки, а после 1709, как сгнившая, разобрана.
Грамота, хранящаяся в Музее, относится ко времени строитель­ства флота «на Воронеже» после второго указа 1697 г.[7] Она нераз­рывно связана с двумя другими грамотами, относящимися к той же теме, но хранящимися в РО РГБ[8]. Все эти грамоты являются един­ственными сохранившимися источниками по истории строитель­ства Троицей кораблей «на Воронеже», отложившимися в архиве Лавры. Ни одна из них не опубликована ни в одном из авторитет­ных изданий по истории флота.
Петр 1.jpgОни упоминаются в описях казны монастыря второй четверти XVIII в. [9] и сохранились благодаря особым условиям их хранения в ризнице, отдельно от сгоревшего в 1746 г. архива. После создания музея в 1920 г. две грамоты были переданы в филиал Румянцевского музея.
Итак, первая грамота, относящаяся к 4 апреля 1698 г., называет­ся «Приговором властей монастыря» и имеет на обороте скрепы соборных старцев, упоминаемых в преамбуле[10]. В Описи казны 1724 г. она названа так: «Властин приговор о держании на новоуказ­ные морские суды в расход монастырских из сбору оброчных денег 7206-го году за их руками». В описи РГБ она названа иначе: «Приго­вор властей и соборных старцев Троице-Сергиева монастыря о невоз­можности собрать деньги по указу царя Петра Алексеевича на кора­бельное строение для хлебного недороду и крестьянской великой скудо­сти 4 апреля 1698 г.»[11]
Грамота содержит сведения по истории строительства как пре­жних, так и «новоуказных» кораблей. Она свидетельствует о слож­ностях монастыря, связанных со сбором средств на строительство. Из текста приговора ясно, что монастырь, выполняя первый указ 1696 г., уже собрал с населения троицких вотчин за год по рублю на корабельное строение. Власти монастыря, опасаясь крестьянского разорения, решают внести вновь запрашиваемую государством сум­му по новому указу от 1697 г. из собственных сборов. При этом в тексте отмечено, что заплаченные вперёд деньги будут собраны с них же, крестьян и бобылей Троицы, в следующем году.
Значение «Приговора» и последовавшие в связи с ним действия монастыря становятся ясны из другой грамоты, которая относится к 12 мая 1698 г.[12] Троицкие «архивисты» почти 300 лет назад назвали её так: «Грамота из Приказу Большего Дворца о держании на кора­бельное строение денег и о присылке приходных и расходных в тот Приказ книг за приписью дьяка Григория Посникова, за справою Ивана Яковлева»[13]. Важно отметить, что и в описи фонда 303, и в описании, приложенном к цифровой копии грамоты, она датиро­вана неверно. В них указан 1699 г., тогда как она создана в 1698.
Грамота иллюстрирует отдельные события, связанные со строи­тельством флота на Воронеже, сообщая интересные сведения о несохранившейся переписке монастыря с царём по этому вопросу[14]. Из текста видно, что после вынесения соборного приговора от 4 ап­реля власти монастыря на следующий день отправили царю от­писку, очевидно, того же содержания. Грамота от 12 мая свиде­тельствует, что власти, прося царя решить вопрос о способе финан­сирования строительства кораблей, ссылаются не только на обни­щание крестьян, как это было в приговоре от 4 апреля, но и прибавляют рассказ о понесённых затратах на покупку рыбы для обихода обители и «для пришествия государя».
Важным для данной темы является сообщение об указанной властями стоимости работ по сооружению и оснастке как прежних, так и новоуказных кораблей в 10000 рублей. Эту сумму царь сокращает до 7000 рублей, считаясь с жалобами властей на понесённые затраты.
Текст документа насыщен и другими подробностями взаимоотношений обители с царём. Особое значение в этой связи приобретает распоряжение царя о присылке в Приказ Большого Дворца приходо-расходных книг. Требование к прозрачности денежной казны монастырей не ново для того времени. Царское распоряже­ние о запрете тратить деньги без указа и о присылке приходо-расходных книг, общее для всех монастырей, было дано ещё в 1697 г.[15] Однако повторение требования в грамоте от 12 мая 1698 г. подтверждает стремление государя держать под контролем доходы обители.
В дальнейшем крестьяне и бобыли по-прежнему выплачивали свои денежные долги и на корабельное строение (за 1700—1701 гг.), и на корабельную починку (за 1700-1702 гг.), и за плотников (за период с сентября 1702 по сентябрь 1703 г.). Эти «доимки», назван­ные по-разному, возникали и в дальнейшем, в соответствии с ме­нявшимся корабельным законодательством. Администрация оби­тели аккуратно взыскивала их со своих людей, что устанавливается только за 1700—1703 гг. благодаря сохранившейся приходо-расход­ной книге Троице-Сергиева монастыря 1703 г.[16]
В грамоте упоминаются несохранившиеся ныне «отписки» вла­стей к царю от 16 февраля и 5 апреля 1698 г. Ответом, вероятно, стала грамота от 12 мая, иначе по тексту мелькали бы, в соответ­ствии с делопроизводственной традицией эпохи, и другие докумен­ты с указанием даты. По поводу «отписки» царю от 5 апреля можно сказать, что она повторяла «властин приговор» от 4 апреля, так как грамота от 12 мая повторяет всё его содержание с добавлением жалобы на затраты обители на пришествие государя и покупку рыбы. Относительно грамоты от 16 февраля можно лишь предположить, что в ней шла речь о необходимых для корабельного строения при­пасах: парусах, канатах, якорях, пушках и прочем, которые по указу государя должен был поставить монастырь, но о которых в собор­ном приговоре речь не шла.
Третья грамота (указная), относится к 24 августа 1698 г.[17] В XVIII в. она называлась: «грамота из Приказу Болыпаго Дворца о держании и монастырских из отписных денег на покупку морских припасов 7 тысяч рублев, за приписью дьяка Григория Посникова, за справою Ива­на Яковлева 206 году»[18]. Приводим её текст полностью[19]: «От великого г(осу)д(а)ря ц(а)ря и великого /кн(я)зя Петра Алексеевича всеа великия /и малыя и белыя Росии самодержца, в Тро/ицкой Сергиев м(о)н(а)ст(ы)рь б(о)гомольцом /нашим архимандриту Евфимию, ке­ларю /старцу Мисаилу, казначею старцу Пахомию /з братьею.
В н(ы)нешнем в 206-л/ году, /августа в 19-м числе, писали вы к нам /великому государю, что по н(а)шей великого /государя грамо­те на строение прежних /указных морских судов и на стро/ение новоуказного судна и на складное /судно подрятчику и на всякие припасы /издержали вы из отписных денег семь /тысяч рублев. А на какие росходы те /деньги издержаны и тем деньгам росход/ные книги к нам великому г(осу)д(а)рю в Приказ Большого Дворца вы пришлете. /А на те ж де морские суды велено вам /готовить мозжеры медные, и бомбы, /и ядра, и дроби, и на покупку всяких / припасов деньги надобны ж, а без нашего /великого г(осу)д(а)ря указу, из отписного числа /денег держать вы опасны, и о тол/ бы вам н(а)шъ великого г(осу)д(а)ря указ учинить./
И как к вам ся н(а)ша великого /г(осу)д(а)ря грамота придет, и вы бъ /богомол(ь)цы н(а)ши х карабел(ь)ному строе/нию на припа­сы на самые нужные, /бес чего быть невозможно, деньги /велели держать. А что на кара/бел(ь)ное строение и на припасы денег/ в приходе и в росходе, и те приходные /и росходные книги присы­лали к нам /великому г(осу)д(а)рю, да о том писали, /а о/иписку и книги велели подать /в Приказе Большого Дворца боярину /на­шему Тихону Никитичю Стрешне/ву с товарыщи. Писан на Моск­ве/ лета 7206 го, августа 24».
Итак, эта грамота сообщает, что ТСМ к 19 августа 1698 г. истра­тил по указу 7000 рублей на постройку и оснастку кораблей и что монастырю вновь требуется позволение царя оплачивать расходы на оснащение кораблей из собранной казны.
Известно, что к 1704 г. обитель истратила на постройку и осна­щение кораблей 23602 рубля, а всего должна была заплатить 44253 рубля[20]. Подробности затрат на корабельное строение после грамо­ты от 26 августа 1698 г. известны только за период с 1 сентября 1702 по 1 сентября 1703 г. Например, о выплатах посланным в Воронеж для корабельного дела «со всеми снастями» троицким плотникам, токарям, кузнецам, а также стрельцам, охранявших двор с кора­бельными припасами, о закупках смолы «кораблям в плавной ход» узнаём из приходо-расходной книги 1703 г.[21]
Уже после смерти Петра ТСМ будет жаловаться правительству на понесённые затраты, прикладывая соответствующие «реестры», не упоминая, однако, о тех пожалованиях и привилегиях, которые были даны монастырю Петром. Льготы, данные царём, «не в при­мер» остальным кумпанщикам, позволили ему частично компенси­ровать денежные потери. В частности, правительство Петра разре­шило монастырю произвести выгодный обмен землями с помещи­ками Елецкого уезда в 1698 г. «для их монастырских денежных и хлебных платежей в его великого государя казну для корабельного строения»[22]. Кроме того, царь пожаловал Троице три монастыря. В 1699 г. Белопесоцкий на Кашире, а в 1700 г. два: Николо-Песношский в Дмитровском уезде и Астраханский со всем имуще­ством, включая земли и угодья с населением[23].
Изучение грамоты связано с некоторыми затруднениями. Обо­ротная сторона почти не читается. Только часть подписей удаётся расшифровать, а именно указание адресата и скрепы дьяков, кото­рые можно «прочитать» только с помощью казначейских описей и Копийных книг[24]. Однако одна фраза, а именно подпись лица, подавшего документ властям, вообще не читается, а перепис­чики XIX в. записи такого рода не копировали. Автору удалось разобрать лишь обрывки имени и даты: «206 г. августа <...> подал подъячей <...>.фонасей <...>».
Подводя итог рассказу о трёх ныне известных грамотах, отло­жившихся в архиве Троице-Сергиевой Лавры, повествующих об участии монастыря в строительстве флота «на Воронеже», отметим, что, кроме деталей собственно кораблестроительной истории, все эти документы содержат и ценную информацию по истории взаи­моотношений государя и монастыря. Главной мыслью всех грамот, основным их мотивом был вопрос о способе финансирования «тро­ицких» кораблей, на которое власти запрашивают разрешение, при­чем с обязательством высылать приходно-расходные книги[25]. Гра­моты сообщают и о том, как администрация обители пыталась убе­речь своих людей от тяжёлых затрат по причине «хлебного недоро­ду» и «великой крестьянской скудости».
В целом же значение публикаций неизвестных ранее докумен­тов остро актуально, потому что работа над систематическим ис­следованием многих вопросов истории троицкой корпорации ещё далека от завершения, в том числе и потому, что еще не все её документы введены в научный оборот.

[1] История отечественного судостроения. СПб., 1994. С.65.; Петрухинцев Н.Н Два флота Петра I: технологические возможности России // Вопросы истории. 2003. № 4. С. 117.
[2] Музей-заповедник в Загорске. Путеводитель. М., 1975. С. 83; Загорский музей-заповедник. Путеводитель. М., 1990. С.22.
[3] Устрялов Н.Г. Истории царствования Петра Великого. Потешные и азовские походы. Т. 2. СПб., 1858. С. 528—531; Елагин С И. История русского флота. Период Азовский. СПб., 1864. С. 51—72. Приложения. Ч. III. С. 164, 177-178, 278,311,337-338.
[4] Бомбардирский корабль — «парусный 2—3-х мачтовый корабль, воору­жённый пушками крупного калибра, предназначенный для обстрела бе­реговых укреплений <...> Обладал повышенной устойчивостью, прочно­стью корпуса и имел небольшую осадку». «Галера — боевой гребной корабль с одним рядом вёсел»; История российского флота. Современная версия. М., 2006. С. 660—661.
[5] Один «бомбардир» именовался «Бомба» с девизом: «Горе тому, кому достанусь». Его длина была 92 футов 9 дюймов, интерюйм в 11 футов 10 дюймов. Мастера — «венециане» Яков Моро и Ян Вентуини. 23 марта 1703 г. она была переведена из Воронежа на Устье. В 1710 г. находилась в Таврове на блоках. Другой корабль назывался «Агнец» (Ламготес), его размеры были: длина 87 футов, ширина 28 футов, интерюйм 10 футов 8 дюймов. Мастер Ян Вентуини. Третий, новоуказной, т.е. добавочный, заложенный в 1698 г., назывался «Страх» (Сшхрек). Его длина 90 футов, ширина 28 футов, интерюйм 11 футов 4 дюйма. Строил его Яков Моро. И «Агнец», и «Страх» в марте 1703 г. были переведены из Воронежа на Устье, а в 1710 г. они числились в Таврове на блоках. Елагин С.И. История русского флота. Период Азовский. Приложение I. Список судов азовского флота 1692-1712. С. 24-31.
[6] Елагин С.И. История русского флота. Период Азовский. Приложение III. № 76 С. 333; № 79. С. 500. Из письма Апраксина Головину из Воронежа от 2 мая 1702 г.: «О троицких кораблях посыпал я Терплия [корабельного мастера. — Т.Т.], чтобы он их обряжал бомбардирскими кораблями, и, смотря их, (он) сказал, что никакими делы быть им кроме провиантских нельзя; сильных крепостей в них положить не мочно». Ср. с мнением царя Петра о воронежских кораблях (1699, до 22 сентября) в: ПиБ. Т. 1. 1688—1701. СПб., 1887. С. 325. № 287. «<...> 3 бомбардир-шхип, казною троицкаго монастыря строенные, размером же итальянским единым все- три, из которых один мало лучше пропорциею, нежели прочие».
[7] СПМЗ. Инв. 200-рук.

[8] РО РГБ. Ф. 303 (1) Грамоты. № 863, 890.
[9] Описи казны ТСМ 1724, 1727., 1734, 1742, 1744, 1745, 1749 и 1756. СПМЗ. Инв. 59—66 рук. Токарева Т.Ю. Описи казны первой четверти XVIII в. в собрании СПМЗ. 2011.
[10] Подлинники в настоящее время не выдаются исследователям, поэто­му описание даю по карточкам учёта, приложенным к цифровым копиям: «Скоропись 73x16 см. Л. 1. 1 скл. (разделён), без печати». Филиграни не отмечены, нет описания сохранности. На обороте грамота имеет пометы с номерами учёта. Они поддаются расшифровке. «№ 20» — это её номер по Описи казны 1756 г., «№ 17» по реестру 1770 г., когда грамоты были переведены из казны в архив. Слева сбоку квадратная наклейка с надпи­сью чернилами «№ 70» — это её номер по Копийной книге древних актов. СПМЗ. 179-рук. № 70. Л. 124 об.—125 об.
[11] Текст № 890 передаю в сокращении: «206-го [1698] года, апреля в 4 день <...>Троицы Сергиева монастыря власти <> архимандрит Евфи­мий, келарь старец Мисаил, казначей старец Пахомий и соборные старцы Антоний Апрелев, Авраамий Яковлев, Иннокентий Замятнин приговори­ли соборне, что в нынешнем 206 году декабря в 30 день по указу великого государя <...> и по письму из Судного Володимерского приказу <...>, велено нам <...> на нынешней 206 год делать другие карабли из пильно­го лесу со всякими припасы с шестнадцати тысяч (16000) дворов <...> И нам по Переписным книгам 186-го году с шестнадцати тысяч дворов довелось построить морское судно ших-бонбодер со всякими припасы, да складчиками, которые приписаны в складной росписи иных монастырей, которые поданы будут в Судном Володимерском приказе, что на Троиц­кой монастырь з достальных дворов достанетца. И ныне мы на то карабельное строение для хлебного недороду и для нынешней крестьян­ской великой скудости, потому что крестьяня и бобыли вельми оскудали, а иные покиня дворы свои и жеребьи побрели в рознь, и таких денег ныне вскоре с крестьян взять невозможно, да и потому, что в прошлом, в 205-м году и в нынешнем 06-м [1697/8] годех с наличных крестьян и бобылей на прежнее карабельное строение взято з двора по рублю, а с ыных бедных и скудных и не взято, и на те новоуказные морские суды деньги в росход держать из монастырской казны из збору нынешняго 206 году из денежных оброчных денег, которые ныне в сборе в монастырской казне, чтоб от того крестьяном великие тягости не учинилось и из вотчин бы крестьяня врозь не побрели. И те издержанные деньги збирать со крестьян впредь в 207-м году».
[12] РО РГБ. Ф. 303 (1) № 863. Л. 1—2. Описание грамоты по учетной карточке РГБ: «Грамота написана скорописью, почерком XVII в. на бумаге с водяным знаком «шут», размером 97x16,5 см, бумага помята, порвана, с пятнами, печать не сохранилась». На грамоте много помет.
Внизу на оригинале «№ 43»; вверху тот же номер, слева квадратная наклейка с номером почерком XIX века 42(2), зачёркнута и сверху «43», «По Риз. Реэ. № 21»; «№ 25»; «№ 17». Все надписи и пометы расшифро­вываются по монастырскому архиву.
[13] Современное её название по Описи РО РГБ: «Грамота ц[аря] и в[еликого] кн[язя] Петра Алексеевича Троице-Сергиева монастыря архи­мандриту Евфимию с братиею о присылке монастырских приходо-рас­ходных книг в Приказ Большого дворца к боярину Тихону Никитичю Стрешневу в связи с отказом монастыря строить новые корабли и всякое ружье за отсутствием денежной казны 12 мая 1699 года».
[14] Грамота была сложена пакетом, на обороте в три строки указан адресат: «В Троицкой Сергиев монастырь богомольцем нашим архиман­дриту Евфимию, келарю старцу Мисаилу, казначею старцу Пахомию» Ниже надпись столбиком почерком XVIII века: «206 г. майя в 28 день / подал стряпчей / Семен Брехов». Приводим её текст в сокращении: «От великого государя <...> Петра Алексеевича <...> в Троицкой Сергиев монастырь богомольцем нашим архимандриту Евфимию, келарю старцу Мисаилу, казначею старцу Пахомию з братьею. В нынешнем 7206 году, февраля в 16-м, да апреля в 5-м числех, писали вы к нам, великому государю, что по нашему великого государя указу, велено вам на морские суды построить парусы, конаты, якори, пушки и иное всякое ружье, также и всякие прилежащие припасы, и что было у вас в зборе денег, и те все в росходе на Воронеже, на корабел(ь)ное строение, а крестьяня де от хлебного недороду оскудали <...>, и многие разбрелись врознь, и монас­тырских оброчных денег за крестьянскою скудостию взять вам стало невозможно, и указного ружья и иных карабельных всяких прилежащих припасов купить вам стало не на что. А которая де наличная описная монастырская казна в Троецком Сергиеве монастыре есть, и той казны на покупку того ружья и на всякие прилежащие корабельные припасы и на строение [новоуказных судов без нашего]* великого государя указу и без грамоты держать вы не смеете, и за тем де тому ружью и всяким морским прилежащим припасом покупка остановилась. А на тое де покупку, на пример надобно бол(ь)ши 10000 рублев, да в карабельное ж строение, для росходов всяких припасов, которые припасы подряжены были в прошлом 205-м году, и для строения нынешних новоуказных 2 караблей, и на те карабли всяких припасов с тех монастырских наших вотчин со крестьян и с бобылей, против прошлого 205 году сбираны с двора по полтине. И тех денег в монастырскую казну недобрано многова числа, а которые де и собраны были, и те деньги для нашего пришествия, и про всякой монас­тырской обиход, посланы на покупку рыбы в Астрахань, а достальных де денег за многою крестьянскою скудостию и за хлебным недородом, взять вам стало не на ком, потому что изо многих монастырских ваших вотчин многие крестьяне, покиня домы свои и тяглые жеребьи бежали, а иные розбрелись в мир и кормятца христовым имянем. А ныне де вышеявленные новые прибылые морские суды, о которых состоялся наш великого государя указ в нынешнем в 206-м году, что велено вам зделать ис пильного леса, за оскудением монастырские казны остановились, и на оплату б подрядного ружья, и всяких монастырских припасов, и на строение новоприбылых указных судов казну держать из наличной монастырской описной казны, а чтоб вам наш, великого государя, указ учинить.
И как к вам ся наша великого государя грамота придет, и вы б из наличной монастырской казны к строению карабельному, и к новым судам на всякие покупки велели издержать семь тысяч рублев. А что к тому строению впредь понадобитца, и на какие припасы, о том вы к нам Великому государю писали. А сколько в нынешнем в 206-м году в Троецком монастыре с монастырских ваших вотчин на нынешней на 206 год по окладу взято, и с того числа издержано, и на какие росходы, и за росходом на лицо, и тому учиня приходные и росходные книги прислали к Москве, да о том писали, а отписку и книги велели подать в Приказе Большого Дворца боярину нашему Тихону Никитичю Стрешневу с това­рищи. Писана на Москве лета 7206 майя в 12 день».
[15] ПСЗ. Т. 3: 1689-1699. [СПб.], 1830. № 1613. С. 425. - См. указ «О недержании в расход без указа денег Митрополитам, Епископам и Архиепископам, и о присылке приходных и расходных книг в Москву». 7206 (1697) г.
[16] Приходо-расходная книга Троице-Сергиева монастыря 1703 года. РГАДА. Ф. 237. On. 1. Ч. 2 Д. 911. — Вопрос о корпусе троицких приходо-расходных книгах в настоящее время не исследован. От петровского времени известна лишь книга 1703 г. Поэтому нельзя утверждать, сколько именно лет троицкие крестьяне выплачивали свои долги за корабельное строение.
[17] Грамота очень хрупкая. В 1963 г. она реставрирована. См.: Акт на выдачу из реставрации из московских Государственных центральных художественно-реставрационных мастерских от 28 января 1963 г. Архив ОХ СПМЗ. Оп. 2. Д. 254. Л. 20—21. — В 1963 г. были проведены: «механическая и химическая обработка, дублировка, прессовка, монтировка». В настоящее время грамота имеет много утрат. Бумажное тесто просвечивает в виде волокнистых пятен в проклеенном и продублированном бумажном основании документа. Филиграни вообще не видны. В одном-двух местах видны следы проволочной сетки (вероятно, понтюзо). Весь документ имеет волнообразную поверхность
 18 Дата её создания так и не была проставлена во всех описях казны ТСМ. В реестре грамот и расписок, хранившимся в казне до их передачи в архив по указу от 29 сентября 1770 г., указан только год «7206», без числа и месяца. РО РГБ. Ф. 303 (1). № 517. Л. 1 об.
[19] Текст передаётся современным шрифтом с сохранением орфографии подлинника. Вышедшие из употребления буквы заменяются их современ­ными эквивалентами. Буквы «ер» и «ерь» не сохраняются. Титла раскры­ваются, выпущенные буквы помещаются в круглые скобки (), выносные I буквы отмечены курсивом. Цифры, обозначенные в тексте кириллически­ми буквами, заменяются на арабские, конец строки отмечается одинарной ’ косой чертой /. Текст разделяется на абзацы и предложения в соответствии с современной грамматикой русского языка.
[20] Устрялов Н. История царствования Петра Великого. Потешные и азовские походы. Т. 2. С. 528—531.
[21] РГАДА. Ф. 237. On. 1. Ч. 2. Д. 911. Л. 205-209, 226, 232 об.
[22] Данная мена впоследствии так и осталась за монастырём. ПСЗ. Т. 17: 1765-1766. № 12659. Гл. XI. Ст. 4.
[23] Однако почти все воронежские корабли, с таким трудом и напряже­нием сил построенные, оказались не годны к боевым действиям из-за своих «престранных препорций» и малой «крепости».
[24] Грамота была сложена пакетом, о чём свидетельствуют следы адресной подписи на обороте. Из неё видны только обрывки букв, но текст, вероятно, был такой: «В Троицкой Сергиев монастырь богомоль­цем нашим архимандриту старцу Евфимию, келарю (старцу) Мисаилу, (казначею) старцу Па (хомию)».
[25] В письме Протасьеве к Петру от того же 24 августа 1698 г. о степени готовности кораблей на Воронеже узнаём конкретные детали о новоуказном Троицком ших-бомбардире, у которого «уже нижние кривули обивать начали».


18.11.2022 г.

Николай Петрович Милонов  Первые раскопки в Радонеже.

Новый этап в изучении Радонежа начался в советское время и был связан с сотрудником Загорского историко-краеведческого музея Николаем Петровичем Милоновым. Николай Петрович (1896 – 1975) родился 27 июля 1896 года в селе Высокое Скопинского уезда Рязанской губернии в семье священнослужителя. С 1914 по 1916 годы он учился в Рязанской духовной семинарии. В 1916 году он поступил и в 1921 году окончил с отличием историческое отделение Петроградского историко-филологического института. Он не был специалистом-археологом. С 1922 по 1930 годы Николай Петрович преподавал историю в школах Петрограда и Москвы. 1920-е годы – это период зарождения и развития советского краеведения – движения, ставившего своей целью комплексное и всесторонне изучение страны. Особенностью краеведения было то, что оно не замыкалось в рамках узкой специализации, краеведов интересовало все – география, экономика, статистика, археология, история, культура своего края. В 1929 году в стране была проведена реорганизация сети музеев. Сергиевский историко-художественный музей был преобразован в объединенный антирелигиозный, историко-художественный и бытовой музей. С 1929 года Милонов работает в Сергиевском (Загорском) музее научным сотрудником и с этого времени под его руководством начинаются раскопки в селе Городок (Радонеж), продолжавшиеся в 1931 – 32 и 1936 годах. На Радонежском городище и примыкающем к нему посаде было вскрыто около 900 кв. м. площади, из которых 100 м2 приходится на городище, а остальное – на посад. Раскопки Милонова подтвердили предположения историков о том, что Радонежское городище было крепостью XIV века, которая была убежищем и постоянного населения там не было (не оказалась там и большого культурного слоя).

илл.1.jpg

Ил. 1. Раскопки в Радонеже (с.Городок). Июнь 1936 года. Вид с запад.

К сожалению, раскопки в Радонеже были осложнены рядом обстоятельств. В 1933 году Николай Петрович перешёл на работу Центральный музей народоведения в Москве. В 1936 году Милонов уже как сотрудник Московского областного научно-исследовательского бюро краеведения вел раскопки по договору с Музеем игрушки, поскольку среди находок в Радонеже были средневековые керамические игрушки.

илл.2 План раскопок Милонова. 1936 г..jpg

Ил. 2. Раскопы Н.П.Милонова 1936 года в Радонеже. Чертёж

Раскопки средневековых городов проводились согласно распространенной тогда методике: закладывались узкие (1 м) траншеи, при обнаружении построек они расширялись в раскопы, затем снимался культурный слой до глубины 40 – 50 см. После этого раскоп прорезался до материка крестообразной «контрольной» траншеей. Заполнения построек, ям и прочих объектов выбирались. Подобная методика была отвергнута советскими археологами в конце 1940-х гг.
Шурфы и траншеи, разбитые внутри валов, показали тонкий перепаханный культурный слой 15 см. Была проведена зачистка вала с внутренней и внешней стороны, снят более подробный план городища, сделаны профили укрепления. Согласно плану 1936 года вал был разрушен в пяти местах, причем с северной стороны мыса — практически уничтожен. Основные площади были вскрыты на площадке между входом на городище и церковью. Часть его отчетов сохранилась в архивах Музея игрушки и отделе рукописей Российской государственной библиотеки, а чертежи - в Сергиево-Посадском музее-заповеднике. Детальный анализ его материалов показал, что в отчетах, даже если они и были, отсутствует стратиграфия слоев, полные планы раскопок, опись находок, фиксация по квадратам и пластам. Вместо этого отчеты снабжены «актуальными» для того времени социологическими выводами.

илл.3.jpg

Ил. 3. Н.П.Милонов на Раскопе в Радонеже. Июнь 1936 года


Увольнение Милонова из Загорского музея, а также последующие кадровые чистки 1937 года и реорганизация музея вновь в историко-художественный в 1940 году привели в довершение всех бед к тому, что археологическая коллекция из раскопок Милонова в Радонеже пропала. А в ее составе были тысячи фрагментов керамики, целые сосуды, кирпичи, изразцы, керамические игрушки, изделия из железа, кости, бронзы, в том числе, ювелирные изделия. А судя по текстам отчетов, среди находок были шиферные пряслица и бронзовые бубенчики – вещи, относящиеся к домонгольской эпохе (до XIII века). Их датирующая роль была выяснена археологами уже в 1940-х гг. Сохранилось триста фрагментов керамики в фондах Государственного исторического музея и несколько игрушек в Музее игрушки, переданные туда из Центрального музея народоведения. Весьма внушительный археологический материал был поверхностно изучен и частично опубликован в небольшой статье в 1948 году.
В связи с ликвидацией в конце 1930-х гг. Центрального музея народоведения и МОНИБКа Милонов перешёл в Рязанский пединститут, где преподавал в 1940 – 50-хх гг.
В 1930-х Милонов провел раскопки в Калинине (Твери), Дмитрове, Коломне, Рязани, одним из первых сконцентрировав внимание на раскопках позднесредневековых городов. Надо сказать, что признания в кругу коллег он и там не снискал. Его отчеты по раскопкам в Калинине практически не были оформлены и закончены. В рецензии известного археолога и знатока древнерусской архитектуры Н.Н.Воронина (1939 г.) отмечалось, что отчет не отвечает многим научным требованиям, язык изобилует неряшливостью и даже неграмотностью, стремлением выразиться мудренее, стремлением из сваленного перед читателем неорганизованного хаоса наблюдений сделать широкий социологический вывод, нет полных чертежей, хороших рисунков и фотографий.

илл.4.jpg

Ил. 4. Н.П.Милонов, его жена и жители села Городок – участники раскопок. Радонеж. Июнь 1936 года

По воспоминаниям известного археолога Н.Я.Мерперта, Милонов в конце войны был директором Рязанского музея, и находился под покровительством Б.Д.Грекова (в то время - директора Института истории материальной культуры) (РА. 2012, №4. С. 169 – 173). Ещё в 1938 году ученым советом МГУ ему была присуждена ученая степень кандидата исторических наук (без защиты диссертации) и ученое звание доцента по кафедре истории СССР.

В 1942 – 1964 г. был заведующим кафедрой истории СССР Рязанского пединститута, профессор (1962). С 1964 г. заведовал кафедрой методики преподавания истории Московского областного педагогического института имени Н.К. Крупской. Автор учебника «Историческое краеведение» (1969).

Зав.археологическим отделом, канд.исторических наук В.И. Вишневский.


17.11.2022 г.

Иван Птицын и Иван Ерёмин – первые археологи Загорского музея-заповедника Иван Захарович Птицын (1909 – 1942) – первый директор Загорского музея-заповедника, ученик А.В. Арциховского, поступивший в 1935 году на исторический факультет МГУ. О нём писал в своей замечательной книге «Дневная поверхность» известный археолог Георгий Фёдоров: «военный моряк, в двадцать шесть лет спустившийся с капитанского мостика на студенческую скамью, человек с необыкновенной биографией и сказочной силой». Биография у него была действительно, необыкновенная – парень из крестьянской семьи, пять лет служил во флоте, откуда пришёл в университет.

В 1938 году, после очередного разгрома Загорского музея, включавшего аресты и увольнения его сотрудников, трое студентов исторического факультета: И.З. Птицын, И.Г Еремин и И.В. Лазарев были направлены в музей в должностях: директора, учёного секретаря и научного сотрудника. Оканчивали курс они уже заочно.

Илл. 1. Арциховский и студенты.jpg

Ил.1. Студенты МГУ на археологической практике в Великом Новгороде. 1936 г.

В центре, в чёрной косоворотке – А.В. Арциховский, у его ног, в белой рубашке – И.З. Птицын, слева от Птицына – И.Г. Ерёмин

Приход в музей Птицына и его товарищей ознаменовался первыми раскопками на территории Троице-Сергиевой Лавры в 1939 году. Инициатором их был И.З. Птицын. Открытый лист на раскопки был выписан на Ивана Георгиевича Ерёмина. В раскопках принимали участие сотрудники музея И.В. Лазарев и Н.М. Белкина, а также студенты Загорского учительского института и учащиеся средних школ Загорска. Постоянно консультировали работы профессор МГУ А.В. Арциховский и архитектор музея И.В. Трофимов. В августе 1939 года между Троицким собором и Духовской церковью был заложен раскоп 4х8 м «с целью изыскания строительных сооружений, предшествовавших сохранившимся до наших дней». Под мостовой 1784 года в строительном мусоре была собрана коллекция изразцов XVI – XVII вв., в том числе и т.н. «красных» (т.е. без поливы). Происхождение и датировку этих изразцов археологи определят только в 1960-х гг. по новым находкам. Наиболее интересной находкой было обнаружение остатков каменной стены из блоков известняка с фундаментом более 2-х метров с протяженностью 4 м, при ширине и высоте в 1 м. В другом углу раскопа было найдено погребение, обложенное камнями, со смещенным черепом, что дало основание отнести погребение известному военачальнику А.Б. Горбатому, обезглавленному по приказу Ивана Грозного в 1566 году. Арциховский, который предположил, что стена могла быть часть одного из древнейших зданий монастыря, побудил музей к продолжению раскопок, но работы, намеченные на 1940 год, не состоялись. Причиной было не столько отсутствие средств, сколько призыв И.Г. Ерёмина в сентябре 1939 года в действующую армию (поход в Западную Белоруссию).

В отчете о раскопках, сданном только в феврале 1941 года, И.Г. Еремин писал, что «в 1941 году есть возможность и продолжить работы и выяснить дату древней стены». Сохранился приложенный к отчёту план раскопок в Загорске 1940 года (с переправленной датой на 1941 год), составленный А.В. Арциховским и утвержденный Птицыным.

Илл. 4. .jpg

Ил.2. Птицын в списках пропавших без вести МО СССР

Война не дала возможности продолжить интересные раскопки, впоследствии пропали и коллекции находок.

В начале Великой Отечественной войны Иван Захарович Птицын согласно приказу Управления по делам искусств при Совнаркоме РСФСР должен был экспонаты первой категории (золото, серебро, ткани) упаковать и доставить на временное хранение в Государственный исторический музей в Москве. 42 опломбированных ящика грузовиками были доставлены в Москву, откуда на барже №3805, по Москве, Оке, Волге и Каме прибыли в Соликамск. По акту 22 октября Птицын передал директору филиала Государственного русского музея Петру Казимировичу Балтуну груз ценностей. Пробыл он там довольно долго – сохранилось командировочное удостоверение, подтверждавшее, что Иван Захарович ездил в Соликамск в ноябре 1941 года. По свидетельству его вдовы, Птицын был мобилизован, воевал на Ржевском фронте и погиб в 1942 году. В базе данных Министерства обороны РФ лейтенант Иван Захарович Птицын числится в списках мобилизованных Кемеровским военкоматом, пропал без вести в декабре 1942 года. Вдова Птицына, Дарья Семеновна, приславшая в музей документы, связанные с работой мужа, после войны жила в Кемеровской области (ЦАМО. Фонд 33. Опись 11458. Единица хранения 677). На фотографии перед уходом на фронт Иван Захарович - младший лейтенант (1 кубик в петлицах), вероятно в лейтенанты произведен в 1942 году. В здании истфака МГУ имя И.З. Птицына занесено на мемориальную доску выпускников, погибших на войне.

И.Г. Ерёмин в начале войны был призван в войска ПВО г. Москвы, служил до конца войны командиром звена в 8-м полку 2-й дивизии Аэростатов заграждения, где прослужил до конца войны. В мае 1944 года награждён медалью «За оборону Москвы» (ЦАМО, фонд 13608, Опись 20398, ед.хр.71). После войны в Загорск он не вернулся, стал кандидатом экономических наук, преподавал в Симферопольском пединституте. Умер в 1970-х гг.

Зав.археологическим отделом, канд.исторических наук В.И. Вишневский.


16.11.2022 г.

Отто Николаевич Бадер (1903 – 1979)
Известный советский археолог, родился в с. Александровское Гадячского уезда Полтавской губернии.
Окончил гимназию в г. Белый Смоленской губ., В 1922 – 1926 учился в МГУ на археологическом отделении факультета общественных наук.

илл.1.jpg

Ил.1. О.Н. Бадер. 1930-е гг.

Ведущий исследователь археологии Подмосковья в 1920 – 1930–е гг., О.Н. Бадер являлся сотрудником МОГАИМК (Московского отделения Государственной Академии истории материальной культуры), председателем Археологической комиссии Московского научно–исследовательского бюро краеведения. Отто Николаевич был, прежде всего, полевой работник, а не кабинетный ученый. Им было открыто большое число важных археологических памятников не только в Подмосковье, но и в Прикамье и Зауралье, на Верхней и Средней Волге, в Крыму и Подмосковье. Среди наиболее известных открытий – палеолитические росписи в Каповой пещере на Урале, палеолитические могильник и стоянка Сунгирь.

О.Н. Бадер исследовал в Подмосковье несколько фатьяновских могильников (Икшанский в Дмитровском районе, Протасовский и Мытищинский в Мытищинском районе), в Сергиево-Посадском (тогда Загорском и Константиновском районах) районе, собрал сведения о находках каменных сверлёных фатьяновских топоров у д. Замостье, Сущево (Николо-Перевоз), Барково, Псарево, Взгляднево, а также провел раскопки фатьяновского могильника у д. Кузьмино. Им были раскопаны также дьяковские Синьковское городище и Каргашинское селище в Дмитровском районе. 

илл. 2.jpg

Ил.2. Кузьминский могильник. Погребение 1. План  

В 1932 – 1934 годах Бадер возглавлял экспедицию, осуществлявшую археологический надзор на строительстве канала Москва-Волга.

В мае 1930 года Обществом по изучению Московской области было получено письмо краеведа, школьного учителя П.А. Кравчинского из д. Караваевка Константиновского района Московской области (нынешний Сергиево-Посадский район в 1929 был разделен на Сергиевский и Константиновский). Он сообщал о найденных в карьере близ соседней д. Кузьмино предметах (два каменных топора, глиняный сосуд и кости человека), указывающих на наличие здесь нового памятника фатьяновской культуры.

О.Н. Бадер выехал в д. Кузьмино и выяснил, что на её окраине песчаным карьером было вскрыто десять костяков с каменными сверлёными топорами и с глиняными горшками. В июне 1930 года под его руководством было вскрыто 488 кв.м площади могильника и обнаружено семь погребений в пяти могильных ямах.

Скорченные костяки в ямах, обложенным берестой или лубом, сопровождались погребальным инвентарём: каменными сверлеными боевыми топорами, кремневыми клиновидными топорами, ножами и скребками, шаровидными керамическими сосудами, ожерельями из зубов животных и два колечка из медной проволоки. В ногах одного из погребений был найден скелет свиньи, что было новым для характеристики хозяйства фатьяновцев, которое при наличии свиньи в стаде (наряду с козой, овцой, лошадью и коровой) могло быть только оседлым, а не кочевым. Материалы раскопок поступили в Государственный Эрмитаж.

По черепу мужчины из погребения №1 антрополог М.М. Герасимов выполнил скульптурную реконструкцию лица фатьяновца – длинноголового европеоида, копию которой можно увидеть в экспозиции Сергиево-Посадского музея.

илл. 3.jpg

Ил.3 Кузьминский могильник. Погребение 1. Скульптурная реконструкция мужчины-фатьяновца

В 1938 году исследователь вернулся в Кузьмино и продолжил раскопки. Вместе с археологом Л.И. Пимакиным им было вскрыто ещё 176 кв.м, но новых погребений не было найдено.

Всего О.Н. Бадером было открыто большое число важных археологических памятников не только в Подмосковье, но и в Прикамье и Зауралье, на Верхней и Средней Волге, в Крыму. Среди наиболее известных открытий – палеолитические росписи в Каповой пещере на Урале и палеолитические могильник и стоянка Сунгирь под Владимиром.

Зав.археологическим отделом, канд.исторических наук В.И. Вишневский.


15.10.2022 г.

Раушенбах Вера Михайловна (1919 – 19.08.2015)

В 17 лет, молодой девушкой, приехала в Москву с Украины к своему дяде, руководителю трубной промышленности Якову Павловичу Иванченко, и поступила в МГУ. В 1937 дядя был арестован и Веру Михайловну выселили в коммуналку, где она и познакомилась с Борисов Викторовичем Раушенбахом, будущим одним из основоположников советской космонавтики. В мае 1941 года они поженились. В 1945 г., блестяще защитив диплом на кафедре археологии Исторического факультета МГУ, В.М. Раушенбах стала работать младшим научным сотрудником в отделе истории первобытного общества Государственного исторического музея.

Вера Михайловна и Борис Викторович Раушенбах.jpg      погребение фатьяновцев на стоянке Николо-Перевоз-I.jpg

Её научными интересами как археолога были эпоха неолита и бронзовый век. В 1954 г. по этой теме Верой Михайловной была защищена кандидатская диссертация. Она стала старшим научным сотрудником, а в 1960 – 1962 гг. — заведующим отделом археологии ГИМ, а в 1962 – 1976 гг. заместителем директора ГИМ по научной работе. Вера Михайловна занималась исследованием стоянок неолита-энеолита Горбуновского и Шигирского торфяников на Урале (раскопки неолитического поселения Чащиха I), вела работы и в Подмосковье.

Пожалуй, самым ярким эпизодом археологических исследований Раушенбах были раскопки 1958-1966 гг. многослойной стоянки эпохи камня–раннего железа Николо-Перевоз-I на р. Дубна (у д.Сущево на границе Талдомского и Загорского районов Московской области).

К коллекции стоянки каменного века относилось масса различных предметов: наконечники стрел, топоры, ножевидные пластины, долота, костяные шилья, иглы, рыболовные крючки, гарпуны и даже костяная ложка.
Особый интерес представляет единственная в своем роде, художественная вещь, выполненная с большим искусством, костяная подвеска-амулет в виде соединенных головок двух птиц. Подвеска, по всей видимости, служила украшением одежды, а может быть головного убора.

Вера Михайловна Раушенбах.jpg         Подвеска-амулет со стоянки Николо-Перевоз I.jpg

Помимо слоев поселений здесь было обнаружено коллективное фатьяновское погребение. Нужно отметить, что фатьяновские погребения на неолитических стоянках иногда находили археологи. Но погребение на Николо-Перевозе оказалось «братской могилой». Здесь могильная яма прорезала слой волосовской неолитической культуры (по нашим представлениям синхронной фатьяновской в Волго-Окском междуречье) и перекрывалась более поздними культурными напластованиями, содержащими «сетчатую» керамику. В могиле 9 мужских костяков, лежащих ногами к центру ямы. Между позвоночными и реберными костями некоторых погребенных были обнаружены кремневые наконечники стрел, типичные для волосовской неолитической культуры. Таким образом, находка могилы доказала немирный характер отношений племён волосовской и фатьяновской культур.

Была мысль взять эту редкую находку «монолитом», то есть вырезать могилу полностью, со слоем земли и перевезти в музей. Однако, по прикидкам антрополога М.М. Герасимова, осмотревшего погребение, техники для подъема столь тяжелого груза в то время не существовало. От этой идеи пришлось отказаться.

Конец жизни Вера Михайловна с дочерями и внуками провела на даче в Абрамцево, которую в 1960-х годах купил её муж, академик Борис Викторович Раушенбах.

Зав.археологическим отделом, канд.исторических наук В.И. Вишневский.


14.10.2022 г.

Юлия Густавовна Гендуне (1863 – 1909), первая русская учёная-археолог, вложила свой небольшой вклад в исследование древнего прошлого радонежской земли. Родилась она в семье управляющего Балашихинской мануфактуры, до 16 лет воспитывалась в семье, затем на 5 лет была отправлена для получения образования в Германию. В совершенстве владела пятью языками: русским, немецким, французским, английским и итальянским.

В 1900 году окончила курс Императорский Санкт-Петербургский археологический институт (ныне Санкт-Петербургский археологический институт), была ученицей выдающегося археолога В.А. Городцова. Принимала участие в работе XI Киевского, XII Харьковского археологических съездов и II Тверского и IV Костромского областных историко-археологических съездов. Была действительным членом Калужской, Тверской, Владимирской и Костромской ученых архивных комиссий.

Ю_Г_Гендуне.jpgПлан Радонежского городища.jpg 

В 1900 – 1902 гг. провела раскопки городища дьяковской культуры «Пирожная Гора» на реке Воре вблизи нынешнего г. Красноармейска. В 1900 – 1903 гг. вскрыла значительное число (около 60) древнеславянских курганов у Болшева (ныне Пушкинский район) и у д. Михайловское (ныне Дмитровский район). Ни те, ни другие материалы она не издала, но коллекции, поступившие и исторический музей, были приведены в порядок и с тех пор годны для любого исследования. Её отчеты отличаются подробными описаниями, планами и хорошими фотографиями.

В 1901 году она провела обследование Радонежского городища на берегу реки Пажи. Ею первой был снят план Радонежского городища, которое она верно определила, как древнерусский средневековый детинец с земляным валом. Гендуне опубликовала сведения об отмеченной близ Радонежа группе курганов, но их раскопок, к сожалению, не предприняла.

В 1903, 1904 и 1906 годах проводила раскопки финских поселений конца 1 тысячелетия до н. э. — начала 1 тысячелетия н. э. на территории современной Тверской области. Ею были проведены масштабные раскопки на дьяковском городище Топорок близ г. Корчевы.

Все эти многочисленные раскопки археолог проводила на собственные средства. Отличительными чертами её работ были аккуратность и продуманность. Последние годы жизни Юлия Густавовна Гендуне провела в деревне Плоски, сёлах Карачарово и Сучки Клинского уезда Московской губернии. 4 августа 1909 года в деревне Плоски покончила жизнь самоубийством (застрелилась из револьвера). Причины смерти остались невыясненными.

Зав.археологическим отделом, канд.исторических наук В.И. Вишневский.


23.03.2022 г.

23 марта в музее прошло очередное заседание экспертно-фондовой закупочной комиссии. В числе принимаемых на хранение коллекций была рассмотрена коллекция археологических находок из раскопок на территории Покровского Хотькова монастыря.

Подмосковная экспедиция Институт археологии РАН проводила здесь наблюдения и раскопки, сопровождавшие прокладки траншей для коммуникаций. В составе коллекции (261 предмет) входят серии находок, дающих представление о разных сторонах хозяйства и быта насельников, а также паломников Покровского Хотькова монастыря XV-XIX вв.: монеты эпох от Ивана Грозного до Николая I, погребальный инвентарь - нательные кресты, пуговицы-гирьки, бусы, чётки, поясные пряжки, подковки обувные, оружие - наконечник стрелы и наконечник пики XVI-XVII вв., пуля свинцовая XVII века, ножи.

Среди хозяйственного инвентаря: железные ключи-оселки (точильные бруски), грузило рыболовное, костяной штамп-розетка для орнаментирования керамики, фрагмент свистульки-птички XV века. Отдельный комплекс коллекции составляют предметы, связанные с домашним рукоделием - прядением и шитьем: пряслица, железные иголки, швейный медный напёрсток, игла костяная с ушком. Полные формы и крупные фрагменты керамических мисок и горшков - обыденной посуды XVI - XVIII вв. Уникальные вещи в коллекции – чернолощёная миска XVIII века (вероятно для замешивания теста), белоглиняный сосуд-стаканчик с зеленой поливой XVIII века и четыре фрагмента сосудов с граффити XVII - XIX вв.: буквы и кресты - на боку, на донце, на ручке кувшина и на крышке – впервые поступившая из Хотьковского монастыря.

Небольшая серия изразцов, в том числе и производства мастерской Троице-Сергиева монастыря XVII века.

Археологические находки 2020-2021 гг. из Покровского Хотькова монастыря в большинстве своём являются уникальными, представляют историческую, научную, культурную и экспозиционную ценность и органично дополнят коллекцию средневековых древностей археологического отдела музея.

236-262.jpg                                001.jpg




        071-95.jpg                                      223-250_1.jpg

Зав.археологическим отделом, канд.исторических наук В.И. Вишневский.


24.11 2021 г.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА. ЗАГОРСК. 1941 год. ХРОНИКА (К 80-летию разгрома немцев под Москвой).

В конце ноября 1941 года, после захвата Яхромы, между Загорском и вражескими позициями не было ни одного крупного населенного пункта. Линия фронта проходила всего в 35-40 километрах от города. Над Загорском нависла угроза захвата. Днем и ночью со стороны Дмитрова была слышна канонада, видны зарева огня.

Конец ноября и начало декабря 1941 года - самое тяжелое время для города. Немецкое командование рассчитывало прорвать линию фронта в районе Дмитрова, затем, пройдя через Загорск, соединиться с группировкой, наступающей южнее Москвы. Плацдарм врага необходимо было ликвидировать.

Формирование 1-й Ударной, согласно директиве Ставки, началось 20 ноября 1941 года. Командующим армией был назначен генерал-лейтенант Василий Иванович Кузнецов, начальником штаба – генерал-майор Никанор Дмитриевич Захватаев. Главными пунктами сосредоточения соединений и частей армии стали Дмитров, Яхрома, Хотьково и Загорск. Штаб армии было приказано развернуть в Загорске. Ему предоставили здание на проспекте Красной армии напротив Троице-Сергиевой лавры (дом снесен, на его месте был построен кинотеатр «Мир»). На формирование армии отводился невероятно короткий срок – меньше недели. Оно осуществлялось под контролем Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина и командующего Западным фронтом Г.К. Жукова.

1.jpg      2.JpG 

Сталин звонил в Загорск, в штаб армии, предупреждал, что враг уже 27 и 28 ноября может выйти в район Дмитрова и Яхромы и что нужно быть готовым к нанесению контрударов. Кузнецов просил танки, артиллерию, говорил, что иначе армию могут разбить по частям.

В период формирования в 1-ю Ударную армию входило пять стрелковых бригад, семь отдельных лыжных батальонов и артиллерийский полк общей численностью около шести тысяч человек. Формирование проходило при непосредственном участии офицеров Генерального штаба и Наркомата обороны, прибывших в конце ноября в Загорск, и, конечно же, Городского комитета обороны.

Бригады были укомплектованы в основном рабочими и колхозниками Сибири и Урала, на 60-70 процентов людьми старшего возраста, более трети из них до того никогда не участвовали в боях. Прибывали также курсанты военных училищ и моряки-добровольцы Тихоокеанского флота. Вооружения и боевой техники было недостаточно: не было танков, артиллерии мало. Не хватало автоматического оружия, особенно ручных пулеметов, противотанковых ружей и даже винтовок. Вместо запрошенных 500 автоматов ППШ одна из бригад получила всего лишь 19. Несколько лучше обстояло дело с обмундированием.

Жители Загорска были потрясены видом солдат из Сибири. Стояли сильные морозы, они выстраивались на площади перед Лаврой - все в распахнутых ватниках, раскрытых воротниках на гимнастерках. Умывались снегом, удивляясь мягкому климату. Их внешний вид и боевой настрой радовали жителей города и вселяли уверенность в скорой победе.

Городской комитет обороны, все жители города и района активно помогали командованию армии. Солдатам и офицерам было предоставлено жилье в частных домах, школах, в освободившихся корпусах заводов. Был организован сбор теплых вещей, лыж. Артель «Красный швейник» шила для солдат маскировочное обмундирование и телогрейки, Трикотажная фабрика вязала теплое белье и портянки. Райпромкомбинат изготовил для нужд армии 600 саней крестьянского и военного образца, четыре тысячи пар валенок, тысячу пар лыж. Из отходов производства были сделаны котелки, ведра и бадьи. А еще многотысячную армию надо было накормить. День и ночь хлебозавод, расположенный в стенах Лавры, пек хлеб. Жители деревень тоже пекли хлеб и доставляли его в город.

Из мобилизованных жителей Загорского и Дмитровского районов были сформированы транспортные гужевые подразделения. Автомашин не хватало – весь имеющийся автотранспорт в первые дни войны был конфискован и отправлен на фронт.

Патриотический дух в частях поднимали прибывшие в армию политработники из Москвы. Сотрудники музея-заповедника читали солдатам лекции о героической обороне Троице-Сергиева монастыря во времена Смутного времени, о подвиге клементьевских крестьян Шилова и Слоты.

НАЧАЛО КОНТРНАСТУПЛЕНИЯ

24 - 26 ноября обстановка на фронте обострилась. Фашистам сдали Клин, Солнечногорск. Враг рвался к Дмитрову и Яхроме. Воспользовавшись слабой обороной моста через канал Москва - Волга в районе Яхромы, танковая часть противника захватила его, прорвалась на другой берег и овладела близлежащими населенными пунктами - Перемиловом и Семашками. Путь на Загорск был открыт.

Из воспоминаний генерал-лейтенанта, бывшего начальника политотдела 1-й Ударной армии Ф. Я. Лисицына:

«О прорыве гитлеровцев в районе Яхромы командарм В. И. Кузнецов немедленно доложил в Ставку. Ночью его вызвали к аппарату.

Сталин: Прорыв обороны в районе Яхромы и захват противником плацдарма на восточном берегу канала представляет серьезную опасность Москве. Примите все меры к нанесению контрудара по прорвавшейся группировке противника. Остановите продвижение и отбросьте противника за канал. На вас возлагаю личное руководство контрударом.

Кузнецов: Задача понятна. Будет выполнена».

Командарм решил нанести контрудар по прорвавшейся через канал вражеской группировке силами 29-й и 50-й стрелковых бригад. Он сам поставил им боевую задачу и лично руководил боем.

28 ноября бойцов подняли по тревоге. В 14 часов начался бой. Отразив атаки противника, наши части перешли в наступление.

К утру следующего дня враг был разгромлен и остатки его частей отброшены за канал. Это была первая победа 1-й Ударной армии. Угроза захвата Загорска миновала. Вздох облегчения прокатился над городом.

С тревогой, надеждой и верой загорчане ждали сводку Совинформбюро. Наконец, голос Левитана принес долгожданную весть о том, что 6 декабря войска нашего Западного фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в контрнаступление против его ударных фланговых группировок.

«Немцев погубила легкость, с которой они одержали первые победы», - писал Жуков в своих воспоминаниях. Помогал нам и сильный мороз. Поэт Михаил Светлов, работавший в армейской газете 1-й Ударной армии, писал:

«Тяжелое проклятие России

Сугробами навалит на врага.

Над ним зима опустит тучи низко,

Под ним навек окаменеет лед,

Его от нашей ярости сибирской

И теплая фуфайка не спасет».

Сообщение о том, что противник отброшен, наполнило сердца людей радостью. Непобедимая армия захватчиков отступила, Первая серьезная победа, наконец, пришла на нашу землю. Однако впереди были еще долгие годы тяжелейшей войны.


   3.png    4.jpg      

                                  5.jpg

Гирлина Лидия Васильевна, старший научный сотрудник отдела «История и культура Сергиево-Посадского края XIX-XX веков».


23.11.2021 г.

Библиография Сергиево-Посадского музея-заповедника пополнилась новой статьей. В библиотеку музея передан сборник материалов II Международной конференции «Сохранение культурного наследия. Исследования и реставрация», организованной в рамках V Международного культурного форума в декабре 2016 года в Санкт-Петербурге. Конференция проходила в залах Государственного Эрмитажа и Российской академии художеств, собрав широкий круг музейной общественности. По замыслу организаторов, подобный формат общения способствует объединению и расширению взаимодействия специалистов различного профиля, работающих в сфере сохранения культурного наследия.

В сборник материалов конференции вошла статья старшего научного сотрудника отдела «История и культура Сергиево-Посадского края XIV – начала XX вв.» к.и.н. М.А. Гагановой, выступившей в день открытия форума с докладом «Малоизвестные страницы истории памятникоохранной практики в России: архитектурный ансамбль Троице-Сергиевой лавры в 1920 – 1940-е годы».

Выступление было посвящено проблемам создания музея-заповедника в стенах монастырского комплекса на рубеже 1930 – 1940-х годов. Участники мероприятия – сотрудники реставрационных центров, музеев, научно-исследовательских институтов, высших учебных заведений из России, Грузии, Италии, Болгарии – смогли услышать основные положения и результаты прошедшего защиту в РГГУ (г. Москва) диссертационного исследования М.А. Гагановой, положенные в основу доклада. Они заставляют по новому взглянуть на известную картину строительства во второй половине XX века сети музеев-заповедников в нашей стране, вписав в нее опыт Сергиево-Посадского (Загорского) музея-заповедника как первого в истории музеев нового типа. Попытка его организации и стала одним из ранних примеров междисциплинарного взаимодействия в лице команды специалистов различных сфер знания – архитекторов, историков, искусствоведов, реставраторов, инженеров-технологов.

Впервые об уникальной истории Сергиево-Посадского музея-заповедника как научной проблеме было заявлено в аудитории крупнейшего культурного форума, где обсуждаются самые актуальные вопросы и явления современного культурного пространства. Тема доклада М.А. Гагановой вызвала неподдельный интерес слушателей и это позволяет надеяться, что богатый опыт нашего музея будет по достоинству оценен в кругах специалистов и найдет полноценное отражение в истории отечественного музейного дела.

Старший научный сотрудник отдела «История и культура Сергиево-Посадского края XIV – начала XX в.» к.и.н. М.А. Гаганова.

Издание.jpg


08.09.2021 г.

Альбом «Традиционная одежда Рязанской губернии XIX–XX вв. в собрании Сергиево-Посадского музея-заповедника».

В Сергиево-Посадском музее-заповеднике 17 августа 2021 года открылась выставка «Рязанские мадонны. Традиционный костюм Рязанской губернии начала XIX – XX вв. в собрании Сергиево-Посадского музея-заповедника». Итогом многолетнего труда, связанного с изучением коллекций традиционной одежды центрального региона России, стал альбом «Традиционная одежда Рязанской губернии XIX – XX вв. в собрании Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника», опубликованный в издательстве «Северный паломник» (автор текста – вед. научный сотрудник отдела «Русское народное и декоративно-прикладное искусство XVIII-XXI вв.» Г.В.  Соколова).

Сергиево-Посадский музей обладает одним из самых крупных и разнообразных собраний традиционной одежды Рязанской губернии XIX – XX веков (около 1000 предметов). В рязанскую коллекцию входят праздничные и траурные костюмные комплекты, женские и девичьи головные уборы, бисерные украшения, обрядовая и детская одежда. Часть экспонатов ранее была введена в научный оборот путём публикации в научных сборниках и популярных изданиях, экспонирования на временных выставках. Формируя состав альбома, автор ставил перед собой задачу дать представление о наиболее выразительных в художественном отношении традиционных комплектах и отдельных предметах одежды, аксессуарах, редких образцах узорного ткачества и вышивки, хранящихся в собрании СПМЗ. Предпочтение отдано наиболее архаичным формам, которые прослеживаются в крое или в украшении. Значительная часть предметов (свыше пятисот) составила иллюстративный ряд. Материал в альбоме расположен по региональному принципу. Он представляет традиционную крестьянскую одежду из пяти рязанских регионов, выбор которых обусловлен составом музейного собрания: Мещёрского края, Сапожковского, Михайловского, Ряжского и Скопинского уездов. Альбом состоит из введения, пяти глав, заключения и приложений. В приложениях – перечень экспедиций, словарь терминов, использованная литература, принятые сокращения.

Альбом скоро поступит в продажу в кассы музея. Следите за информацией в социальных сетях.

Cover-Ryazan'_Costyum-1_обложка.jpg

Ведущий научный сотрудник отдела «Русское народное и декоративно-прикладное искусство XVIII-XXI вв.» Г.В. Соколова.


ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

ЗАГОРСК. 1941 год. Хроника к 80-летию разгрома немцев под Москвой.

16.08.2021 г.

1941 год. ИЮЛЬ

Через месяц после начала войны, в ночь с 21 на 22 июля фашисты начали бомбить Москву. Массовые налеты не прекращались ни на один день. Первый налет вражеской авиации на столицу продолжался пять часов. Московское небо озарило алое зарево пожаров. Его было видно даже на южной окраине Загорска в районе Клементьевки и с крыш высоких домов. Местные мальчишки, дежурившие на крышах, наблюдали картину воздушного боя, видели вспышки зенитной артиллерии и лучи прожекторов.

В городе ввели светомаскировку. С наступлением темноты – ни одного фонаря на улицах, ни одного светящегося окна в домах. Окна заклеивали крест-накрест бумажными лентами, чтобы защитить их от взрывной волны.

Все кирпичные здания на перекрестках оборудовали под огневые точки. Стены монастыря также подготовили для ведения боя. Фасады всех промышленных зданий и многоэтажных домов от фундамента до крыши покрасили маскировочной краской в серый, желтый и зеленый цвета. На крышах цехов ряда предприятий были нарисованы маленькие одноэтажные домики, деревья и садовые дорожки. Была уменьшена высота труб заводских котельных.

Однако самыми высокими объектами города оставались колокольня и купола соборов Троице-Сергиевой лавры. Они служили ориентиром для самолетов противника. Поступил приказ местной противовоздушной обороны (МПВО) в кратчайший срок убрать эти высокие ориентиры монастыря-крепости. Ставился даже вопрос о применении взрывчатки. К счастью, нашлись смельчаки, спасшие Лавру от взрыва и гибели. Ими оказались пять студентов-практикантов Московского архитектурного института и Ленинградской академии художеств. Одним из них был Виктор Балдин, впоследствии известный архитектор и реставратор.

Из воспоминаний В.И. Балдина.

«Времени было мало. Ставить леса и подмостки некогда, да и некому. В нашем распоряжении – только веревки и кисти. А куполов золотых немало: на Троицком и Успенском соборах, на Трапезной, Надвратной, Смоленской, Михеевской церквах, на Надкладезной часовне и Колокольне. Некоторые из них – огромных размеров: так диаметр купола Успенского собора - 15 метров, Троицкого – 7, высота золотой чаши с крестом на 88-метровой колокольне превышает 15 метров. И на закраску всех этих куполов нам дали немногим больше недели. Забирались на церкви по веревкам, привязав к поясу ведро с краской и на огромной высоте орудовали кистями, насаженными на длинные черенки. На купол Троицкого собора мы сшили огромный чехол из холста и затянули его канатом над карнизом главы. Маскировка была закончена к сроку и применять взрывчатку не пришлось».

На случай бомбежки, для ликвидации ее последствий и спасения людей в городе создали пожарную и аварийно-восстановительную команды. Были проведены работы по расчистке подвалов домов, в которых оборудовались бомбоубежища. Во дворах жилых домов, у детских садов и школ, всюду, где жили и работали люди, было вырыто около 700 щелей-укрытий для спасения горожан в случае внезапного налета вражеской авиации. У домов расставили ящики с песком и бочки с водой для тушения зажигательных бомб. Однако главные линии оборонительных укреплений возводились вокруг Москвы – сначала на дальних, потом на ближних подступах. На эту грандиозную стройку были призваны москвичи, жители Подмосковья и многих других городов. Работали в основном комсомольцы и молодежь, не достигшая призывного возраста.

Загорск направил на эту стройку 22 тысячи человек! От вражеской авиации столица оборонялась огнем зенитной артиллерии, истребительной авиацией и сетью дирижаблей воздушного заграждения. Был создан Особый Московский фронт противовоздушной обороны. В него входили авиационные части, зенитные, прожекторные, аэростатные службы, а также службы воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС).Сформировали их и в Загорске. На объектах Краснозаводска, ЗОМЗа, Скобяного поселка, других предприятиях и учреждениях города и района действовали штабы местной противовоздушной обороны (МПВО). Наблюдения велись с высоких точек, например, с колокольни Троице-Сергиевой лавры, с пожарных вышек и с постов службы ВНОС, окружавших Москву в радиусе до 200 километров. Они располагались на расстоянии 12-15 километров друг от друга, имели проводную и радиосвязь. На постах ВНОС несли службу в основном девушки в возрасте 17-20 лет. По их сигналу объявлялась воздушная тревога и приводились в действие все средства ПВО и МПВО – авиация, прожекторы, зенитные установки, аэростаты заграждения. Благодаря слаженности действий всей системы ПВО Москва не была разрушена.

Фото1.jpg         Фото2.jpg

Гирлина Лидия Васильевна, старший научный сотрудник отдела «История и культура Сергиево-Посадского края XIX-XX веков».

13.08.2021 г.

Из истории Смоленской церкви Троице-Сергиевой лавры.

Церковь Смоленской иконы Божией Матери (Одигитрии) была построена в 1746-1748 гг. Эти сведения имеются почти в любом путеводителе по Троице-Сергиевой лавре. Менее известны данные, что ей предшествовала другая – тоже Смоленская, а сначала была устроена Смоленская часовня.

На месте, где в настоящее время стоит Смоленская церковь, в первой трети XVIII в. располагалось несколько сооружений, среди которых находились Оружейная палата, кузница, две палаты, в одной из которых размещалась «поваренная для приготовления работным людям пищи», а в другой трапезная, где «тех работных людей кормили пищею». На стене одной из них имелся древний каменный образ Богородицы Одигитрии Смоленской.

Считается, что в 1730 г. псаломщик Кузьма Матвеев, страдавший сухорукостью, увидев во сне этот образ, после видения выздоровел. Ввиду особой важности данного события псаломщик даже был представлен императрице Анне Иоанновне. После «чуда исцеления», произошедшего от этой иконы, решено было построить во имя «оного чудотворного образа» храм.

Но сначала была устроена не церковь, а лишь часовня, у которой были «две стены дощатые», сооруженная, видимо, специально для названного образа. Возможно, это был своеобразный навес с двумя «дощатыми» стенками над иконой, помещенной на стене. А вскоре (между 1735 и 1737 годами) две из вышеупомянутых палат были приспособлены под храм.

Церковь, для которой не было возведено отдельного здания, в начале 1740-х годов «по прожекту отца наместника» собирались строить заново. На одном из сохранившихся проектных чертежей середины XVIII в. Смоленская церковь изображена крестообразным в плане сооружением. Любопытен не только план, но и фасад этой постройки. Это двухъярусное строение, фасад и купол которого выполнены почти так же, как фасад и купол, изображенной рядом колокольни, находящейся тогда еще в процессе строительства. Фактически отличие составляет количество ярусов: три у колокольни (тогда еще не существовало проекта ее надстройки до 5 ярусов) и два – у Смоленской церкви. Таким образом, Смоленская церковь должна была представлять собой своеобразную уменьшенную копию Колокольни, но крестообразную в плане (в отличие от квадрата Колокольни). К сожалению, до сих пор остается неизвестным, кто создавал этот проект Смоленской церкви, как неизвестно и то, почему он был изменен.

Существующий храм, имеющий в плане форму круга, кардинально отличающийся от проекта, был отстроен к осени 1748 г. По каким-то причинам отделка фасадов храма осталась незаконченной: у отстроенной Смоленской церкви установленные в кладку стен белокаменные блоки капителей пилястр остались незавершенными. Освящен храм был только через 5 лет после завершения строительства в присутствии императрицы Елизаветы Петровны.

В ранних документах у храма упоминаются три крыльца (южное, западное и северное). Но вскоре северное и южное крыльца были разобраны, и на месте дверей устроены окна. И с 1784 г. у храма было лишь одно западное крыльцо. Но в 1853-1854 гг. вместо него была устроена паперть (разобрана в 1940-х годах).

Крыльца были восстановлены в 1950-х годах. И что очень интересно – архитектор Б.Д. Комаров занимавшийся реставрацией церкви, нашел следы от четвертого крыльца с восточной стороны храма. Но никаких письменных свидетельств существования четвертого крыльца до сих пор не обнаружено. Оно было воссоздано по аналогии первых трех в 1977 г. под руководством архитектора В.И Балдина.

По завершении строительства стены храма, посвященного Смоленской иконе Божией матери церкви были покрашены в красный цвет. Но меньше, чем через 30 лет они получили голубой тон, который в традиционной трактовке церковной символики воспринимается Богородичным цветом и в полной мере соответствовал посвящению храма. Однако в 1823 г. его фасады были покрашены «розовою краскою». Розовыми или красными стены церкви оставались до 1964 г., когда под руководством архитектора В.И. Балдина их покрасили в тон голубоватому цвету стоящей рядом Колокольни. Но в 2011 г. стены церкви были окрашены в цвет разбеленной терракоты, который не соответствует ни первоначальному красному, ни посвящению храма Богородице.

К северу от Смоленской церкви располагалось кладбище, о

бнесенное оградой в 1841 г. В 1898 г. была выстроена новая ограда по проекту лаврского архитектора А.А. Латкова с огромными воротами из красного кирпича, которые довольно грубовато вписывались в монастырский ансамбль. (Разобраны были в 1940-х гг.)

Службы в Смоленской церкви прекратились, как и во всех храмах монастыря, после октябрьских событий 1917 г. Через 10 лет после закрытия Лавры на ее территории предполагали открыть дом отдыха «не менее чем на 500 человек». Для отдыхающих собирались приспособить Больничные палаты, а под – кухню Смоленскую церковь. Но это проект осуществлен не был.

До конца 1941 г. церковь была занята Загорским Отделением Загот-зерно. А после Великой Отечественной войны в ней разместили каменнорезную мастерскую Художественно-ремесленного училища № 59, созданного для подготовки специалистов-реставраторов. Ко времени передачи Смоленской церкви Московской Патриархии (1956 г.) ее помещение было занято фондами скульптуры Государственной Третьяковской галереи. Очень интересно, что некоторое время в ней хранились «ящики с Севастопольской панорамой».

В 1956 г. в храме взамен утраченного был установлен близкий по времени иконостас из московской церкви Параскевы Пятницы «что в Охотном ряду», разобранной во второй четверти XX столетия. Громадные работы по возобновлению позолоты иконостаса под руководством А.В. Бударина были проведены в 2014 г.

В 1961 г. в цокольной части храма была устроена небольшая крипта, где был похоронен митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич).

С восточной стороны храма расположена ниша. Находилось ли в ней что-либо в начальный период – неизвестно. В более позднее время в ней было укреплено деревянное Распятие. А в 1979 г. была установлена каменная резная икона Богоматери Одигитрии Смоленской, которая является увеличенной копией каменной иконы XV в.

Образ Богоматери Одигитрии Смоленской, вырезанный из белого камня в XV столетии, ныне украшает экспозицию «Троице-Сергиева Лавра: архитектурный ансамбль, страницы истории XIV-XVIII вв.»

1. Смоленская церковь с западной папертью и Больничные палаты. Открвтка нач. XX в.  2. Смоленская церковь и ворота ограды кладбища 1898 г. выполненные по проету архитектора А.А.Латкова. Фото 1940-х годов  3. Смоленская церковь до и после 2011 г..jpg  4. деталь иконостаса Смоленской церви

Холодкова Н.В., ведущий научный сотрудник "История и культура Сергиево-Посадского края XIV-XX вв.".

29.01.2021 г.

Издательство «Северный паломник» выпустило в свет книгу сотрудников научно-фондового отдела «Русское народное и декоративно-прикладное искусство XVII – XXI вв.» Горожаниной С.В. и Клыгиной И.С. «Шей да пори, не будет пустой поры…». Традиционный крой русского крестьянского костюма.

В издание включены редкие костюмные ансамбли и предметы одежды из коллекции нашего музея, которые отражают традиционные формы трех основных комплексов русского народного костюма (поневного, сарафанного и с юбкой-андараком).

В книге представлены точные схемы кроя подлинных музейных образцов народных костюмов, бытовавших на Европейской части страны, включая регионы Русского Севера, центральных и южных областей, Поволжья и Приуралья, а также схемы для вышивания, ткачества и вязания.

Познакомиться с книгой можно в библиотеке Сергиево-Посадского музея-заповедника (м/к «Конный двор»).

DSC08396.JPG

26 декабря 2020 г.

Светланой Валентиновной Горожаниной, заведующей отделом «Русское народное и декоративно-прикладное искусство XVIII–XXI в.» Сергиево-Посадского музея-заповедника, в онлайн-формате был прочитан доклад «Тайна матрешки и семь богов счастья» в рамках международного симпозиума, посвященного вопросам русско-японскому сотрудничеству в области народного и декоративно-прикладного искусства.

В симпозиуме приняли участие 70 человек из Японии и несколько слушателей из России – исследователи, коллекционеры традиционной игрушки, преподаватели университетов, любители и ценители народного искусства. Несколько месяцев ранее основные положения доклада С.В. Горожаниной были опубликованы в журнале «Eurasian Studies». No.63. Institute of Eurasia-n Studies, November, 2020 («Труды по евразиеведению». Токио: Институт евразиеведения. 2020, № 63. С.24-27). Тема доклада вызвала большой интерес японской аудитории, продолжительную дискуссию, которая длилась более двух часов.

    


    

01.11.2018 г.  

К юбилею Комиссии по охране Троице-Сергиевой лавры
Ровно сто лет назад, 1 ноября 1918 года, Всероссийская коллегия по делам музеев и охране памятников искусства и старины Народного Комиссариата Просвещения утвердила постановление о национализации Троице-Сергиевой лавры. С этого дня официально начала свою работу Комиссия по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры в составе И.Е. Бондаренко, Ю.А. Олсуфьева, П.А. Флоренского, М.В. Боскина, П.Н. Каптерева, Н.Д. Протасова, Т.Н. Александровой-Дольник. В 1920 г. им на смену пришли А.Н. Свирин, В.Д. Дервиз, В.И. Соколов, В.Ф. Мей, В.И. Хрустачев, продолжил работу Ю.А. Олсуфьев. Первые годы в состав Комиссии входили реставрационные группы по архитектуре, иконописи и шитью, командированные Музейным отделом Наркомпроса, и трудовая артель по охране Лавры, в которой к концу марта 1919 года состояло 116 человек братии монастыря.
Комиссия осуществляла свои полномочия до 1925 года, когда был сформирован административный аппарат Сергиевского историко-художественного и бытового музея. С первых месяцев и на всем протяжении ее деятельность определяли специалисты с университетским образованием, серьезной профильной подготовкой, наделенные высоким уровнем духовной и интеллектуальной культуры. Работая в содружестве, с полным пониманием конечной цели, они сумели сформулировать задачи музейного строительства, изложенные в Проекте музея Троице-Сергиевой лавры в ноябре 1918 года, и последовательно идти намеченными путями.
За годы работы Комиссии открыли двери первые музейные экспозиции – Древлехранилище (Ризница), музей Лавры в Митрополичьих покоях, Архитектурный отдел и др., сделаны научные открытия в реставрации древнерусской живописи и шитья, появились первые научные публикации памятников Троице-Сергиевой лавры. На основе монастырской документации был выявлен состав историко-художественного наследия, намечены основные направления научных исследований, предложены методики атрибуции, каталогизации и презентации памятников древнерусского искусства. Усилиями команды единомышленников, объединившихся вокруг проекта монастыря-музея, были заложены основы музейной деятельности, созданы условия для перехода церковного имущества в статус памятников культуры, о чем свидетельствует один из наиболее ранних и известных актов в сфере охраны наследия – декрет 1920 года «Об обращении в музей историко-художественных ценностей Троице-Сергиевой лавры».

 
постановление.jpg

фото 1

декрет.jpg

фото 2

 
древлехранилище.jpg

фото 3

 
М.А. Гаганова, ст.н.с. музея, кандидат исторических наук
  На фото:
1  Постановление о создании Комиссии по охране памятников старины и искусства Троице-Сергиевой лавры от 1 ноября 1918 г.,
2  Декрет СНК РСФСР о создании музея от 20 апреля 1920 г. Подписан председателем Совета Народных Комиссаров В.И. Ленином
3  Древлехранилище (Ризница). Фотография. 1920-е годы
06 июня 2018 г.

14.04.2017 г.

Завершена работа над каталогом «Драгоценные панагии, иконы, образ-ки XVIII-XIX веков из собрания Сергиево-Посадского музея-заповедника». В течение пяти лет над ним работала заведующая отделом филиала СПМЗ «Ризница Троице-Сергиевой лавры» Л.А. Шитова. 

Большенство драгоценных наперсных знаков первоначально являлись собственностью выдающихся троицких священноархимандритов. Позже они были подарены в лаврскую ризницу при жизни или поступили туда после кончины владельцев по завещанию. Лаврское собрание панагий поистине уникально. В каталог вошло семьдесят семь произведений из золота и серебра, камня, кости, дерева, на каждый из которых был собран полный архивный материал из Вкладных и Описных книг архива Троице-Сергиевой лавры.

panag1.jpg               panag2.jpg


Исследование панагий ризничного собрания Троице-Сергиевой лавры, подтвержденное значительным документальным корпусом, дает уникальную возможность разобраться в терминологии и назначении, как статусных архиерейских панагий, так и личных наперсных икон-образков. В Новое время каждый драгоценный наперсный знак, выполненный, как правило, лучшими ювелирами, выражал стилистическое миропонимание своего времени.  
Настоящий каталог имел целью изучить и систематизировать панагии в хронологическом и тематическом контексте, осмыслив видовые особенности материала.